«Китайская демократия» от Guns N Roses. Перспективы демократии в китае. Распространение демократии в Азии. Демократия в Китае
Отдых и увлечения. Зачатие и беременность. Что подарить. Значение имени

Ваше высокопреподобие отец

Пять районных достопримечательностей свиблова

Храм дмитрия солунского на благуше - островок истинной веры

Рубрика старец паисий святогорец

Пять районных достопримечательностей свиблова

Представительство Православной Церкви Чешских Земель и Словакии

Святитель николай чудотворец

Пять районных достопримечательностей свиблова

Николай Мишустин и Леонид Перлов — о реальных зарплатах и нагрузках учителей

Смотреть что такое "наша эпоха" в других словарях

Митрополит Антоний (Мельников) Открытое письмо священнику Александру Меню Митрополит Антоний (в миру Анатолий Сергеевич Мельников)

(заявление в школу на отказ от карты учащегося)

олег васильевич щербанюк, православный эксперт

Русская духовная миссия в Иерусалиме объяснила зачем «вскрыли Гроб Господень

BonAqua и AquaMinerale — вода из под крана

«Китайская демократия» от Guns N Roses. Перспективы демократии в китае. Распространение демократии в Азии. Демократия в Китае

и его первые интерпретации.

Демократия - понятие одновременно простое и сложное. Это связано с тем, что, во-первых, значение, вкладываемое в понятие «демократия», изменялось исторически, а во-вторых, в каждый данный период существовали различные его трактовки. Не составляет исключения и наше время, когда по поводу сущности демократии, даже если отбросить формулы, явно призванные закамуфлировать недемократический характер режимов («социалистическая демократия», «народная демократия», «направляемая демократия», «суверенная демократия» и т.п.) идут жаркие, часто политизированные споры.

Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что в современном научном мире существует два основных подхода к демократии: первый, четко сформулированный Й.Шумпетером, делает упор на выборный характер власти. Восходящий к Т.Джефферсону, он исходит из разумности людей, которые в условиях свободы всегда выберут себе достойную власть. В современном западном обыденном сознании эта идея примата выборов срослась с теорией «естественных прав»: право выбирать власть, воспринимаемое как «естественное» и «неотчуждаемое», не может быть ограничено по определению, независимо от последствий его применения. Другие теоретики демократии, от авторов «Федералиста» до Р.Даля, опасаются, что ничем не ограниченное право выбирать способно привести к диктатуре большинства с одной стороны, или авторитаризму избранного лидера - с другой. Они считают, что демократический режим может быть устойчивым, если выборы будут дополнены другими важными элементами политической системы: разделением властей на три независимые ветви, разделением полномочий между центром и регионами, системой конституционных гарантий политических прав личности и меньшинств. Позднее в социал-демократической традиции сформировалась идея необходимости обеспечения и социальных прав граждан (см. подробнее: ).

При анализе первых китайских представлений о демократии необходимо учитывать, что такие понятия, как «либеральная демократия» (идея о том, что демократия обеспечивает свободу), «представительная демократия» (идея о том, что избрание представительных органов соответствует принципам демократии), а также представления о том, что право на выбор власти - одно из неотчуждаемых прав человека, а демократия является наиболее совершенной системой общественного устройства (так четко выраженное в известном афоризме У.Черчиля), сложились, а тем более стали доминирующими на самом Западе далеко не сразу, а лишь приблизительно в период с середины XIX до средины ХХ века. До того, доминирующим в западной мысли было критическое отношение к демократии как к власти бедного и необразованного большинства (традиция, идущая от Платона и Аристотеля) и как к системе прямого принятия решений всеми гражданами, применимой лишь в небольших государствах (Ш.Монтескье).

В более чем 4-х тысячелетней истории китайской мысли понятие «демократия» - сравнительно молодое. Оно было позаимствовано из-за рубежа во второй половине XIX века. В тот же период в китайском языке и в китайской мысли появился целый комплекс новых слов и концепций: «выборы», «парламент», «конституция», «разделение властей», «свобода», «партия», «национализм», «социализм», «капитализм», «президент» и т.д. Многие из них приходили в Китай через Японию, где их впервые записали китайскими иероглифами. Китайские мыслители и политики воспринимали эти концепции не с чистого листа, а на фоне хорошо им знакомых теорий и понятий традиционной китайской мысли. Этому во многом способствовали и особенности китайского языка, благодаря которым в значительном большинстве случаев заимствованные слова не транскрибировались, но переводились, причем новому слову подбирались близкие по значению иероглифы, которые имели за собой тысячелетнюю историю традиционного употребления и невольно переносили элементы старых значений на новое понятие.

Принцип миньбэнь - традиционная основа восприятия идеи демократии

Наиболее близкая идее народовластия концепция традиционной китайской мысли, из которой можно было сделать некоторые выводы о праве народа решать свою судьбу, - это принцип миньбэнь 民本 («народ в качестве основы»). Концепция миньбэнь сложилась еще в древнем Китае, ее основа - фраза из древнего канона «Шуцзин» : «Народ есть корень-основа государства, если корень крепок, то государство в спокойствии» (цит. по: ).

По мнению изучавшего данный вопрос Лян Цичао , она сложилась еще в доциньскую эпоху (28, с. 44). В то же время, согласно более современным исследованиям, в доконфуцианском Китае концепция миньбэнь находилась в зачаточном состоянии, а окончательно сформировалась позднее (см. ). Суть ее состоит в том, что Небо (тянь) избирает того из людей, кто будет отцом народу и правителем всей земли как император - «Сын Неба» (Тяньцзы) . В том же «Шуцзине» сказано: «Сын Неба - это отец и мать народа, и поэтому он является правителем Поднебесной» (2, с. 107). Таким образом, первоначально концепция подразумевала два принципа: императором может стать любой человек, и править он должен в соответствии с желаниями народа, которые передавались ему Небом и совпадали с желаниями Неба. Авторы специального исследования так описывают идею миньбэнь : «Небо в классических произведениях, является отцом всех людей, включая самого Тяньцзы. Любой человек, в принципе, может быть назначен Небом Тяньцзы, и в этом отношении все люди равны. Так как считалось, что любой человек мог быть избран Сыном Неба, должность Тяньцзы не принадлежит одной личности или семье навсегда» (18, с. 75).

С этим последним представлением связано использование уже в древности концепции миньбэнь теми, кто оправдывал свои действия по свержению существующего правителя. Так, уже в «Шуцзине» говорится: «Правитель Ся совершил много преступлений, и Небо назначило мне уничтожить его…. Боясь Небесного императора (Шанди), я не осмеливаюсь не покарать его… и не осуществить наказание, назначенное Небом» (цит. по: ). Идея о справедливости восстания против императора, правящего не в интересах народа, в рамках конфуцианства была особенно ярко развита в трактате «Мэн-цзы» (4-3 вв. до н.э.). Согласно знаменитому высказыванию Мэн-цзы , «народ является главным (в государстве), за ним следуют духи земли и зерна, государь занимает последнее место» (2, с. 247). В другом месте Мэн-цзы, отвечая на вопрос правителя царства Ци о том, можно ли убивать своего государя, рассуждал в том смысле, что правитель, утративший человеколюбие и справедливость, теряет право называться государем и становится простолюдином, которого можно убивать (см. ).

Гонконгский исследователь тайваньского происхождения Цзинь Яоцзи (Ambrose Yeo-chi King) выделял шесть основных принципов «политики миньбэнь »: 1) важность народа как основного субъекта политики; 2) важность согласия народа на монархическую власть правителя, который будет работать для народа; 3) важность обязанности правителя защищать народ и обеспечивать его жизненные потребности; 4) интересы народа выше частных интересов правителя; 5) важность осуществления «совершенного правления» (вандао ) и недопущения «деспотического правления» (бадао ); 6) цель правления - служение народу, а не обслуживание правителя (см. ). Естественно, речь здесь идет о некоем идеале, выведенном на основе Конфуция , Мэн-цзы и других философов, а не о политической практике.

Несмотря на то, что впоследствии многочисленные реформаторы и сторонники демократии как в Китае, так и в других государствах конфуцианского ареала от Кан Ювэя до Ким Те Чжуна (см.: ) ссылались на принцип миньбэнь как на свидетельство существования в Китае демократической традиции, его отличия от современного понимания демократии очевидны. Идея о том, что управлять нужно в интересах народа, - это еще не демократия. Что касается представления о том, что монарху необходима санкция народа на власть, то, чтобы оно стало демократическим, его необходимо дополнить разработкой механизмов выявления этой санкции, а также ее отозвания. О выборах чиновников, разделении властей, равенстве перед законом в традиционном Китае, естественно, не было и речи. Однако это не значит, что вопрос механизма выявления воли Неба и, через него, народа, не обсуждался. Наиболее известно в этом плане толкование Мэн-цзы факта передачи мифическим императором Яо трона не своему сыну, а чиновнику Шуню, на которое также впоследствии постоянно ссылались китайские реформаторы. Согласно Мэн-цзы, правитель может только рекомендовать Небу своего преемника, но не может назначить его правителем. Для того, чтобы понять мнение Неба, Яо повелел Шуню ведать жертвоприношениями и управлять делами государства, что тот и делал на протяжении 28 лет. Духи в течение этого времени были довольны, дела - упорядочены, а народ - спокоен, и это, по мнению Мэн-цзы, свидетельствовало, что народ чрез Небо вручает Шуню Поднебесную. Кроме того, Шунь не сразу получил трон. Выдержав три года траура, он уехал из столицы, и лишь когда все чиновники потянулись к нему за советом, а певцы стали его воспевать, тем самым продемонстрировав волю народа, он вернулся (см. ).

Эта история может рассматриваться скорее как руководство по выбору преемника исходя из его опыта и способностей, но не как наставление по демократической передаче власти. Что касается идеи смены негуманного правителя народом, то ее механизмом могла быть только силовая акция: восстание или переворот. В этом плане она, как отмечали многие исследователи, действительно близка идее Дж. Локка о справедливости восстания против тирана, однако в ней отсутствуют другие элементы построений английского философа: теория естественных прав, концепция разделения властей и т.д. (см. ). В отсутствие идеи о механизмах осуществления народом своей власти и общественного контроля за ней, традиционному китайскому сознанию была более близка идея восстания против неправедного государя, чем постепенных реформ с целью расширения прав и свобод населения. Об этом, в частности, говорит и быстрая ассимиляция китайской мыслью западного термина «революция», который стал переводиться как гэмин (革命). По мнению ряда исследователей, традиционное значение этого термина - «смена небесной санкции правителя на власть» - во многом сохраняется и в современном китайском языке (см.: ).

Толкование термина «демократия» в англо-китайских словарях и переводной литературе XIX века

Другим источником, повлиявшим на ранние китайские представления, были первые трактовки и переводы этого слова иностранцами. В переводной литературе, словарях, информационных статьях в журналах, издаваемых в XIX веке в Китае иностранцами (прежде всего, миссионерами) можно встретить много таких трактовок.

Бросается в глаза, что в наиболее известных англо-китайских словарях XIX века самими западными авторами «демократия» толкуется не нейтрально, но как явление негативное. Так, в издававшемся с 1815 по 1823 годы «Словаре китайского языка» Р.Моррисона (1782-1834) слово «демократия» снабжено английским комментарием: «предосудительна, так как предосудительно не иметь руководителя». Китайский перевод этой фразы звучит следующим образом: «Как неприемлемо, чтобы никто не руководил, также неприемлемо, чтобы многие люди правили беспорядочно» (15). Китайский историк Сюн Юэчжи, впервые обративший внимание на словарные толкования понятия «демократия», в связи с этим отмечает: «В китайском лексиконе, очевидно, не было одного термина для перевода слова „демократия“, и Моррисону пришлось использовать целое предложение, чтобы выразить свое (отрицательное) отношение к этой концепции». (19, с. 73) В вышедшем в 1847 г. «Английском и китайском» словаре У.Медхарста (1796-1857), «демократия» объясняется по-китайски как «управление государством многими людьми» (众人的国统), и снабжено следующими пояснениями: «принцип управления многих людей» (众人的治理), «беспорядочное управление многих людей» (多人乱管), «злоупотребление властью низкими людьми» (小民弄权) (14). «Английский и китайский словарь» В.Лобшейда (1822-1893), выходивший с 1866 по 1869 года в Гонконге, дает нейтральный перевод миньчжэн 民政 («правление народа»), но добавляет следующие китайские пояснения: «управление многих людей» (众人管辖) и «злоупотребление властью простыми людьми» (白姓弄权) (13). Лишь в словаре, изданном в 1902 году шанхайским издательством «Шанъу иньшугуань», толкования понятия «демократия» приобретают нейтральный характер: перевод миньчжэн там объясняется как «контроль над властью простыми людьми» (白姓操权) и «народное управление государственными делами» (民主之国政) (34).

Негативная трактовка понятия «демократия» в иностранных словарях вполне закономерна. Она объясняется тем, что и на Западе традиция понимания демократии, как ничем не ограниченной власти беднейшего и необразованного большинства, осуществляемая непосредственно в сравнительно небольшом государстве, идущая еще от Платона и Аристотеля и развитая Ш.Монтескье, в целом сохранялась приблизительно до середины XIX века. Борьба за расширение прав населения, против монархических режимов велась не под лозунгом демократии, но под лозунгами республики и свободы (как, например, во время Войны за независимость в США и Великой французской революции). Основанная на представительном правлении республика часто противопоставлялась демократии как прямому правлению народа. Система «сдержек и противовесов», то есть разделение властей на федеральном уровне и между федеральным правительством и штатами, как раз и была разработана теоретиками американского конституционализма для противодействия возможной демократической тирании, направленной против меньшинств и прав личности. На опасности демократии для свободы указывали многие европейские мыслители, например, Э. Берк и А. де Токвилль. Хотя идея тождественности демократии представительному правлению и представление о том, что демократия способствует расширению свободы, существовали и ранее (например, в работах Т. Джефферсона), однако доминирующими они стали лишь к концу XIX века, да и после этого подвергались сомнению.

Хотя словарные комментарии и могли сформировать основы понимания демократии китайскими читателями, они не дали самого термина для перевода данного понятия. Термин миньчжу (民主), за которым позднее закрепилось значение «демократия», встречается в древнекитайских текстах, однако смысл его там совершенно иной: «правитель народа». По данным китайских исследователей, в новом значении «народное правление» он стал употребляться в Китае в 60-70-е годы XIX века в переводной литературе. Впервые он появился в переведенной на китайский язык и изданной в 1864 году пресвитерианским миссионером В. А. П. Мартином книги американского юриста-правоведа и дипломата Г.Уитона «Элементы международного права» (24). Наряду с термином «демократия», в этом прибретшем большую популярность среди китайских интеллектуалов переводе был использован целый ряд новых для Китая слов, непосредственно связанных с идеей демократии. Так, китайский читатель мог узнать, что «великая политика США состоит в обеспечении того, чтобы все штаты навсегда оставались демократическими (民主)», что «если страна демократическая» (民主之国), то ее правители и официальные лица свободно избираются населением в соответствии с законами государства». В книге также сообщалось, что «в демократических странах обязанность направлять и принимать посланников может осуществляться либо лидерами, либо национальным собранием (国会), либо совместно лидером и национальным собранием (см. ). В 70-е годы термин миньчжу уже широко использовался на страницах «Сиго цзиньши хуэйбянь» (издававшегося в Шанхае официального дайджеста переводов публикаций о зарубежной жизни), а также популярной газеты американских и английских миссионеров «Ваньго гунбао» (см. ).

Среди китайских лингвистов распространено мнение, что термин миньчжу в значении «демократия» имеет японское происхождение (33, с. 291). Прямых доказательств влияния японского термина минсю на В.А.П.Мартина или первых авторов статей о демократии в китайских газетах и журналах пока не найдено, однако такое влияние вполне вероятно. В китайском языке существует целая группа слов, которые существовали ранее в другом значении, но изменили его под влиянием японского языка, где они были выбраны для перевода новых западных терминов без всякой связи с их первоначальным значением. Специалист по японским заимствованиям в китайском языке Чэнь Шэнбао относит к ним и миньчжу (38). В то же время, очевидно, что у термина миньчжу , в отличие от термина миньцюань (о котором речь пойдет ниже) есть гораздо более фундаментальные корни в традиционной китайской мысли.

Термин миньчжу в работах реформаторов второй половины XIX века и идея демократии

Зарождение концепции демократии нельзя рассматривать вне контекста внутриполитической борьбы в Китае во второй половине XIX века. К этому времени политическая слабость Китая, его поражения в войнах с европейскими державами, поставили под сомнения традиционалистские теории самодостаточности китайской цивилизации, дикости и бескультурья жителей всех прочих «варварских» стран. Против консерваторов первоначально выступила группа сторонников «усвоения заморских дел» (洋务派). Ее лидеры, крупные государственные чиновники Цзэн Гофань (1811-1872), Ли Хунчжан (1823-1901), Чжан Чжидун (1837-1909), Фэн Гуйфэнь (1809-1874) и другие выдвинули лозунг «самоусиления» (自强), смысл которого был сформулирован в известной формуле Чжан Чжидуна «китайская наука в качестве основы, западная наука - для (утилитарного) применения». Это означало дозированное использование некоторых, прежде всего военно-технических, достижений Западной цивилизации при сохранении традиционных политических и идеологических основ империи.

Политика «самоусиления» не привела к решению проблем Китая. Непрекращающиеся восстания, новые военные поражения (во франко-китайской войне 1884-1885 гг., и позднее, в японо-китайской войне 1894-1895 гг.) привели к возникновению направления мысли, сторонников которого в китайской исторической науке обычно называют ранними реформаторами (早期改良派 или 早期维新派). Они выступили с программой более глубоких реформ в различных областях: образовании, экономике, культуре и политике. Их суть сводилась к фундаментальному изменению основ общественного устройства страны и принятию тех элементов зарубежного опыта, который идеологи «самоусиления» относили не только к предметам для утилитарного использования, но и собственно к основе. В политической области основным требованием этой группы было введение представительных органов, и именно в этом контексте в их лексиконе появляются новые термины миньчжу и миньцюань , которые отражали различные аспекты европейского понятия «демократия».

Несмотря на выдвижение предложений по изменениям и в других областях, основным отличием группы «ранних сторонников реформ» было именно наличие политической программы. В то же время от сторонников политических изменений более позднего периода, выступавших за революционные методы, их отличало реформаторство, поддержка ненасильственных, эволюционных методов осуществления социальных изменений и враждебность к массовым движениям и революции. В связи с этим эта группа может быть названа группой «сторонников политических реформ».

К сторонникам политических реформ могут быть отнесены, в частности, первый китайский посланник в Англии и Франции Го Сунтао (1818-1891), публицист Ван Тао (1828-1897), предприниматель и политик Чжэн Гуаньин (1842-1922), его сподвижник и теоретик реформ Чэнь Чи (1855-1900), переводчик и публицист Янь Фу (1854-1921), дипломат, предприниматель и журналист Сун Юйжэнь (1857-1931), поэт и дипломат Хуан Цзуньсянь (1848-1905), дипломат Сюе Фучэн (1838-1894), гонконгские публицисты Хэ Ци (1859-1914) и Ху Лиюань (1847-1916) и целый ряд других общественных деятелей. К ним же примыкают и основные организаторы неудачной попытки так называемых «ста дней реформ» 1898 г. (戊戌变法): Кан Ювэй (1858-1927), Тан Сытун (1865-1898), Лян Цичао (1873-1929), Ван Каннянь (1860-1911), программа которых в основных моментах практически не отличалась от предложений других сторонников политических реформ. Эти мыслители и публицисты, несмотря на все различия в мировоззрении, выступили со сравнительно стройной и цельной политической программой, основанной на общем понимании важнейших политических терминов. Это понимание не всегда соответствовало европейским аналогам, в связи с чем часто вызывало у исследователей ложное впечатление путаницы.

Мысли о необходимости совершенствования системы государственного управления параллельно с заимствованием иностранных технологий высказывались уже сторонниками «усвоения заморских дел». Так, Цзэн Гофань в дневниковой записи от 3 июня 1862 г. , посвященной беседе с подчиненными, отмечал: «Если мы хотим найти путь к самоусилению, срочными задачами для нас должны быть совершенствование государственного управления (сю чжэнши , 修政事) и поиск талантливых людей, а искусство изготовления снарядов, пушек, обучения производству пароходов и других инструментов должно следовать за этими задачами» (17). Вероятный автор самого выражения «самоусиление» Фэн Гуйфэнь отмечал, что Китай отстает от «варваров» не только в области технологий, но и из-за большего «разрыва между правителем и народом». (17). Некоторые наиболее радикальные сторонники «самоусиления» говорили и о необходимости введения представительных органов (32, с.371-374), которые они видели как совещательные при существующей власти, хотя другие резко критиковали эти планы.

Сторонники политических реформ пошли дальше. Хорошо знакомые с европейским политическим устройством (многие из них по нескольку лет жили за границей), они понимали, что кроме господствовавшей в Китае абсолютной монархии цзюньчжу 君主 («правление монарха» или «автократия»), в мире существует еще по меньшей мере два политических режима - противоположная монархии демократия или республика миньчжу 民主(«правление народа») и конституционная монархия цзюньминь гунчжу 军民共主(«совместное правление монарха и народа»).

Так, в изданном в 1882 г. сборнике статей Ван Тао, одного из первых сторонников политических реформ, тот писал, что государственные системы стран Запада можно разделить на три вида. В одной правитель именуется «император» (эньбола ) - и это абсолютные монархии (цзюньчжучжи го ), такие же, как китайская. В другой правитель называется «президент» (болиситяньдэ ), это демократические республики (миньчжучжи го ), существующие во Франции, Швейцарии и США. В третьих правитель называется «король» (цзин от «king»), они существуют в Англии, Италии и Испании. По мнению Ван Тао, система государственного управления этих трех типов стран различается коренным образом (см.:). В изданном в 1890 г. «Описании Японии» Хуан Цзуньсянь пишет, что в государствах мира «существует либо система управления во главе с одним человеком, которая называется абсолютной монархией (цзюньчжу ), либо система, при которой многие люди обсуждают политику, называемая демократией (миньчжу ), либо система, в которой верхи и низы делят обязанности и власть, называемая конституционной монархией (цзюньминь гунчжу )» (цит. по: ). Согласно Тань Сытуну, «В западных странах существуют парламенты (议院), а законодательная власть и исполнительная власть разделены. Законодателями являются депутаты парламента, а исполнительную власть осуществляют монархи и народ» (цит. по: ).

Здесь необходимо пояснить, что термины «абсолютная монархия», «конституционная монархия» и «демократия» для перевода означенных китайских терминов могут употребляться лишь условно, так как значение их не вполне совпадает. Наибольшее совпадение смысла наблюдается у китайского термина цзюньчжу и западного термина «абсолютная монархия»: под цзюньчжу в Китае понималась традиционная система государственного управления, ограниченная лишь идеологически, но не институционально. Миньчжу - это не просто «демократия», а скорее «демократия-республика», т.е. полная власть бедного и необразованного народа при отсутствии монарха. Это не механизм реализации интересов (прав) народа (для выражения этого значения использовался термин миньцюань ), но сама власть народа, свергнувшего монарха. О распространенности в тот период термина миньчжу в значении «демократия-республика» свидетельствует обращение Сюэ Фучэна к французском президенту во время вручения верительных грамот в 1890 году как к Великому Президенту Великого французского демократического государства (大法民主国) , а также появление его в названии первой республики на китайской территории - «Тайвань миньчжуго» (台湾民主国) - государства, провозглашенного в мае 1895 г. местными властями после передачи Тайваня Японии по Симоносекскому договору, и просуществовавшего всего несколько дней до японской оккупации острова.

Нельзя сказать, что европейская мысль была полностью чужда отождествлению демократии с республиканской формой правления. В подобном значении о демократии говорили европейские консерваторы - противники республиканских революций, например, Э.Берк. Но в европейской политической мысли, тем более во второй половине XIX в., эта линия, естественно, не была основной. Демократия скорее считалась методом, не связанным с тем или иным политическим режимом. Однако чем больше становилось республик, тем больше они ассоциировались с демократией, причем критическая оценка и демократии как политического режима и республиканской формы правления постепенно менялась на позитивную.

Политические же идеи наиболее радикальных китайских реформаторов второй половины XIX в. во многом напоминали оценки европейских консерваторов. В отношении к демократии они шли за европейской мыслью, но до конца XIX в. (и даже позднее) отставали, сохраняя ее понимание как неограниченной власти бедного большинства и негативное к ней отношение. В результате, в Китае «среди тех, кто хотел преодолеть абсолютную монархию в XIX веке, не было ни одного человека, кто бы не критиковал „демократию“» (19, с. 87).

Так, Ван Тао критиковал как монархию (цзюньчжу ), так и демократию (миньчжу ) и поддерживал совместное правление монарха и народа (цзюньминь гунчжу ) (см. ). Чэнь Чи, призывая к введению парламента (июань ), при этом также критиковал демократию: «Система народного правления приведет к хаосу, вызванному нападками на вышестоящих». Сун Юйжэнь утверждал, что введение демократической системы и выборов президента приведет к «уничтожению законов государства, в результате чего возникнут партии, выступающие за уравнение бедных и богатых» (цит. по: ).

Более того, многие сторонники политических реформ считали, что для Европы, где народ просвещен, богат и подготовлен, республиканско-демократический строй подходит, там он даже укрепляет государство. Однако он не может быть введен в Китае, по крайней мере, в обозримом будущем, пока китайский народ остается бедным и необразованным. Такого взгляда придерживался, например, один из первых переводчиков западных трудов на китайский язык Янь Фу. Его взгляды в концентрированном виде были сформулированы в серии статей, опубликованных в первой половине 1895 г. в тяньцзиньской газете «Чжибао». Находясь под впечатлением поражения Китая в войне с Японией, Янь Фу выступил с критикой политики «самоусиления». Основываясь на теории Ч.Дарвина и социальном дарвинизме Г.Спенсера, он объяснял коренное отличие между западной и китайской цивилизациями тем, что последняя не основана на свободе. Именно благодаря «разнице между свободой и несвободой», по мнению Янь Фу, Китай столкнулся с трудностями развитии наук и в государственном управлении (см. ). Утверждая, что обе цивилизационные системы являются целостными, в статье «Источники могущества» он, явно критикуя концепцию чжунсюэ вэй ти, сисюэ вэй юн , объяснял, что в западной цивилизации «свобода является основой, а демократия - средством (юн )» (以自由为体,以民主为用; см. ). В то же время Янь Фу считал, что полная власть народа в Китае - дело отдаленного будущего: «Значит ли это, что уже сегодня мы можем отказаться от института правителей? Ни в коем случае. Почему? Да потому, что еще не наступило такое время, не сложились (необходимые) привычки, народ не готов к самоуправлению. На это неспособны даже образцовые государства Запада, что же говорить о Китае!» (цит. по: ). В уста совершенномудрого правителя он вкладывал следующие слова: «Я поставил себя над миллионами людей только по необходимости, ибо они не могли управлять собой. Народ не мог управлять собой, потому, что его способности еще не раскрылись, силы еще не окрепли, нравственность не достигла совершенства… Свобода дарована народу Небом, и разве я могу ее отнять? …Итак, как только настанет счастливый день, когда народ сможет сам управлять собой, я верну ему [всю власть]» (цит. по: ).

Трактовка понятий «конституционная монархия», «представительные органы/парламент» и «народные права»

Неподходящей для Китая «демократии-республики» сторонники политических реформ противопоставляли систему, которую они обозначали цзюньминь гунчжу 君民共主или цзюньминь цзяньчжу 君民兼主 («совместное правление монарха и народа»). Так, Хэ Ци и Ху Лиюань отмечали: «При соблюдении прав народа (миньцюань ) правитель все же продолжает получать свой пост по наследству. При демократии (миньчжу ) народ избирает человека, обладающего властью в государстве, на срок в несколько лет. Говоря о правах народа, мы хотели бы, чтобы китайский монарх наследовал трон из поколения в поколение и чтобы тот, место которого определено Небом, не сменялся. Мы не говорим о демократическом государстве» (35, с. 406). Лян Цичао писал: «Преимущество введения представительных органов (июань ) состоит в том, что власть монарха и власть народа гармонично соединяются, пожелания легко доходят [до руководителей]. Когда обсуждение и исполнение законов разделено, дела легко завершать» (27, с. 2). Сходных мыслей придерживался и Ван Тао: «Когда один человек управляет сверху, а сотни чиновников и десятки тысяч простых людей суетятся внизу, приказ выходит - и его обязательно выполнять, слово говориться - и его нельзя оспорить, - это правление монарха (цзюньчжу ). Когда государственные дела выносят на обсуждение в парламенте (июань 议院), причем если большинство одобряет их, они проходят, а, если нет, то они приостанавливаются, а президент - не более, чем наивысший талант - это правление народа (миньчжу ). Когда по всем крупным политическим вопросам, стоящим перед двором: военным, уголовным, церемониальным, увеселениям, награждениям, штрафам, - необходимо собрать народ в верхней и нижней палатах парламента, причем при одобрении монарха, но без согласия народа, решение не может пройти, а при одобрении народа, но без согласия монарха, решение также не может пройти, но лишь после того, как мнение монарха и народа совпадут, решение может быть обнародовано повсюду - это совместное правление монарха и народа (цзюньминь гунчжу ). В сочинениях говорят, что если правит монарх, то постоянного спокойствия и долгого правления можно добиться, только если наверху находится монарх, подобный Яо и Шуню. Если правит народ, система законодательства становится запутанной, и трудно добиться единства воли. Если довести это до предела, то нельзя избежать злоупотреблений. Только когда монарх и народ правят совместно (цзюньминь гунчжу ), между верхами и низами существует взаимосвязь, сокровенные мысли народа доходят до верхов, милость монарха также снисходит к низам. Такое обсуждение дел с государем - это забытая идея, существовавшая еще в период до Трех Династий» (20, с.18-19).

Сходные мысли находим и у соратника Кан Ювэя Ван Канняня: «Если права народа (миньцюань) частично используются, тогда будут тысячи ушей и миллионы глаз, которые нельзя закрыть или затуманить. И если тысяча человек показывает на что-то, то это невозможно не увидеть. Если нужно провести в жизнь приказ или запрет, все будет осуществляться в соответствии с волей императора. Поэтому, хотя могут сказать, что права народа осуществляются частично, нет лучшего пути их осуществления, чем используя власть императора. Больше того, когда у людей нет власти, они не понимают, что страна принадлежит всем людям, и отдаляются от императора. Когда у людей есть некоторая власть, они понимают, что государство - их общая забота, и они приблизятся к императору» (16, с. 162-163).

Форма правления, к которой стремились сторонники политических реформ (совместное правление монарха и народа), историками из КНР обычно отождествляется с современным понятием «конституционная монархия» (в современном языке - 君主立宪). Однако это отождествление не совсем точно. Действительно, термином цзюньминь гунчжу обозначались европейские конституционные монархии. Иногда даже говорилось о наличии этих государствах конституции. Однако, когда речь заходила о Китае, никакой речи о конституции в то время не шло, поэтому само понятие «конституционная» для такой монархии условно. Точнее переводить этот термин, по крайней мере, в применении к Китаю, как «представительная монархия», поскольку ключевое значение в ней придавалось не конституции, а представительству населения.

Все сторонники преобразования традиционной политической системы выступали за введение в Китае выборных представительных органов, которые, как правило, обозначались термином июань 议院. Переводить этот термин понятием «парламент» также не совсем точно. Во-первых, под июань имелись в виду не только общенациональные представительные органы, но и местные. Во-вторых, целью введения этих органов в то время в Китае считалось не ограничение власти монарха, но обеспечение его достаточным количеством исходящих от населения советов и рекомендаций.

Таким образом, смысл создания демократических институтов, по мнению китайских политических реформаторов XIX века, заключался не в реализации права граждан на самоуправление, и не в представительстве различных общественных интересов, но в пробуждении творческих сил народа с целью использования наилучших советов и предложений в государственном управлении, в укреплении единства народа для достижения общенациональных целей. Один из первых сторонников введения парламентской системы Чжэн Гуаньин, например, писал: «Парламент (июань ) есть учреждение, в котором обсуждаются дела государственного управления и единые умственные силы направлены на общую пользу государства… Без парламента между правителем и народом существует много преград, из-за которых воля первого и желания второго получают превратное направление, власть дробиться и мощь ослабевает…» (цит. по: ). Призывая «учредить в столице парламент и повелеть по всей Поднебесной провести публичные выборы правителей уездов и областей», Янь Фу подчеркивал, что это единственный путь «пробудить в каждом любовь к Китаю» и «поднять моральные качества нашего народа до такой степени, чтобы он, слив свои силы и волю в единое целое, направил их на отпор внешнему врагу» (цит. по: ). Другой сторонник реформ, Чэнь Чи, считавший парламент источником военной мощи и национального благосостояния европейских и американских государств, в книге «Юншу» (1893) утверждал, что западная парламентская монархия, по образцу которой он предлагал реформировать китайскую государственную систему, «объединяет монархию и народ в единое целое, а намерения правителя и подданных сливаются в единое русло» (цит. по .

Примечательно в связи с этим часто встречаемое у сторонников политических реформ стремление ассоциировать монархию с частными интересами монарха, для чего использовалось понятие традиционной китайской философии сы 私 («частное»), имевшее негативное значение, а систему цзюньминь гунчжу и демократию-миньчжу , обеспечивающие права народа (миньцюань ), - с общими интересами государства, выражавшимися традиционным понятием гун 公 («общее»), имевшее позитивную окраску. Такую трактовку встречаем, например, у Хэ Ци и Ху Лиюаня, ассоциировавшими миньцюань с «общим государством всей нации» (国民之公国), которое противопоставлялась «частному государству» (私国) монарха (11). Лян Цичао в 1897 году писал: «Что такое монархия (цзюньчжу )? Это только частное. Что такое правление народа (миньчжу )? Это только общее» (29).

Такой подход в теоретическом плане можно сопоставить с теорией «общей воли» Ж.-Ж. Руссо, однако в данном случае его, безусловно, необходимо рассматривать в китайском социально-историческом контексте как обусловленный стремлением сторонников политических реформ заимствовать западные политические механизмы не в качестве цели общественного развития, но как инструмент возрождения мощного, влиятельного и эффективного китайского государства.

Сопоставляя концепцию «совместного правления монарха и народа» реформаторов XIX века с древним принципом миньбэнь , можно сказать, что, благодаря представительным органам, система идеальной власти приобретала недостающее звено - критерий соответствия правления народным желаниям, которые будут непосредственно высказываться. В то же время практически нигде в сочинениях XIX века речь не шла о механизмах «совместного правления монарха и народа», о разделения властей и конституции. Между тем, в описаниях правления стран Запада концепции «конституции» и «разделения властей» излагались довольно часто. Однако в отличие от идей выборов и парламента, они в меньшей степени были восприняты китайскими теоретиками, так как были значительно более чуждыми традиционному китайскому мышлению. Само требование конституции и общенационального законодательного органа (国会) впервые в самом общем виде встречается лишь работах Кан Ювэя и некоторых других участников «100 дней реформ», однако, по данным ряда исследователей, именно эти отрывки явились позднейшими вставками, а собственно в период реформ предложения Кан Ювэя не выходили за рамки общепринятых в среде сторонников введения представительной монархии (см. ).

Обращение к принципу миньбэнь особенно характерно для участников «ста дней реформ». Так, Кан Ювэй в книге «Исследование учения Конфуция о реформе государственного строя» (孔子改制考)убеждал читателей, что идею представительных органов выдвинул сам Конфуций. В доказательство он приводил историю прихода к власти Шуня, власть которому передал Яо. Получив власть, Шунь «чтобы созвать представительный орган (июань ) собрал сановников в тронном зале Минтан и открыл ворота со всех четырех сторон» (8, с. 76). Необходимость подобной интерпретации древности, вызванной как китайской традицией обращения к историческому прецеденту, так и практическим желанием реформаторов найти наилучшую форму убеждения властей в необходимости реформ, была четко сформулирована Лян Цичао в его труде «Исследование представительной палаты древности» (古议院考), посвященном поискам древних истоков китайского парламентаризма. Лян Цичао писал: «Говоря о западной политике, необходимо искать корни в древности». На основании изучения древних китайских текстов он пришел к выводу, что хотя термина июань в древности и не было, сами представительные органы якобы существовали (см. ).

Идея представительных органов, включая парламент, была известна в Китае гораздо раньше, например, из книги сборника документов «Описание четырех материков» (四洲志), составленного под руководством крупного чиновника Линь Цзэсюя (1785-1850) в 1841 г., также из географических описаний зарубежных стран таких авторов, как Вэй Юань (1794-1857), Сюй Цзиюй (1795-1873) и Лян Тиннан (1796-1861). Однако применявшаяся в них терминология не имеет ничего общего с терминологией группы сторонников политических реформ. Кроме того, по данным китайских исследователей, в различных источниках XIX века можно встретить около 30-ти различных вариантов передачи слова «парламент», включая несколько вариантов заимствований и различных европейских языков - балимань , болимэнь , боламань и т.п. (31, с.74-78; 22). В чем же причина избрания сторонниками политических реформ именно термина июань ? Тайваньский исследователь Гуй Хунчэн дает следующее объяснение: «Почему в то время Лян Цичао и другие представители интеллигенции первоначально избрали слово июань для передачи концепции „парламента“? Рассматривая проводимые Лян Цичао аналогии с существовавшей в древности системой „императорских советников“ (цзяньи 諫议), можно прийти к выводу, что он до известной степени понимал функции парламента как функции „императорских советников“ (цзянь дафу 諫大夫), „главных ученых“ (боши 博士), „ведущих прения“ (илан 议郎) и прочих критически выступающих императорских сановников (яньгуань 言官). Поэтому иероглиф и (议) из слова июань (议院) прежде всего ассоциировался именно с уже существовавшей в древности системой яньгуань , передовая концепцию, в соответствии с которой император разрешал чиновникам обсуждать дела государственного управления и давать советы. Кроме того, благодаря присутствию в наименовании июань иероглифа юань (院), данное учреждение могло рассматриваться как правительственное, относящееся к системе императорской власти. Таким образом, переводить на китайский язык слово „парламент“ как июань означало придавать ему смысл органа или палаты, учрежденной правительством» (22).

Значимой альтернативой июань был термин гоухуэй 国会, в отличие от июань воспринимавшийся не как орган в системе монархической власти, но как противостоящий ей орган государственного управления, созданный народом. О его руководящей функции как органа именно государственной власти, а не просто совещательного, свидетельствовал иероглиф го 国 - государство. Термин гохуэй иногда использовался сторонниками политических реформ для наименования парламентов зарубежных стран. Например, Ван Тао так переводил название французского Национального собрания (30). Однако, по данным Гуй Хунчэна, до самого падения монархии он никогда не использовался в официальных докладах двору с предложениями учредить представительные органы (22).

Таким образом, под июань сторонники политических реформ в Китае понимали как парламент (в применении к западным государствам), так и представительные органы в целом, в том числе и имеющие совещательный характер (в этом значении термин обычно применялся для обозначения выборных органов в Китае, которые предлагалось создать). Различие здесь было весьма условным, поскольку конкретные полномочия июань обсуждались в самой общей форме.

В историографии КНР принято критиковать сторонников политических реформ того времени за «соглашательство» и «непоследовательность». Однако представляется, что в данном случае западные идеи сторонников эволюционного развития охотно принимались китайскими реформаторам не только по тактическим причинам, то есть в связи с невозможностью предлагать монархическим властям отменить монархию. Их искреннее и подробное разъяснение своей позиции, критика полновластия народа, особенно в применении к китайским условиям, и противопоставление ей преимуществ конституционной монархии позволяет сделать вывод об искренних опасениях относительно способности необразованного народа взять на себя власть и возможных последствий этого для китайской цивилизации. Кроме того, очевидно соответствие западного эволюционистского подхода традиционным китайским представлениям в рамках концепции миньбэнь : власть должна осуществляться для народа, но не самим народом, а императором при помощи специально образованных и подготовленных людей. Роль представительного органа в этом смысле должна была заключаться в обеспечении того, что власть осуществляется для народа, в формулировании его чаяний для власти.

Именно поэтому сторонники политических реформ активно предлагали введение различных цензов. Так, Чэнь Гуаньин считал, что, представляя весь народ, сам парламент должен был состоять лишь из зажиточных людей, достигших определенных «академических успехов». Чэнь Чи считал, что возраст участвующих в выборах должен быть не менее 30 лет, а состояние - не менее 1 тысячи цзиней . Хэ Ци и Ху Лиюань предлагали, чтобы в представительные органы уездного уровня могли бы избираться только обладатели звания сюцая , окружного - цзюйжэня , а провинциального - цзиньши (7, с. 61; 26, с. 58).

Демократия и миньцюань

Из вышеизложенного видно, что важную роль в построениях сторонников политических реформ второй половины XIX века играл термин миньцюань (власть, права, полномочия народа). В отличии от миньчжу , миньцюань - термин очевидно японского происхождения. Такое сочетание иероглифов в классических китайских текстах не встречается, хотя сами иероглифы минь («народ»), и цюань (власть, права), естественно, существовали. По мнению большинства исследователей, термин миньцюань (по-японски минкен ) был составлен в Японии, где после реформ Мэйцзи возникло движение «за свободу и власть народа» (自由民权), и затем заимствован китайскими реформаторами. По классификации Чэн Шэнбао его можно отнести к другой группе (по сравнению с миньчжу ) китайских заимствований из японского языка: терминам, «заново созданным в Японии путем комбинации китайских иероглифов» (10, с. 22).

По данным Сюн Юэчжи, впервые в Китае его употребил Го Сунтао, в то время - посланник в Англии, в дневниковой записи от 19 мая 1878 г. отметивший, что в западных монархиях обеспечиваются «права народа». Несколько позднее в том же значении его использовали Хуан Цзуньсянь и Сюэ Фучэн (см. ). По мнению Сюн Юэчжи, японское влияние на двух последних не подлежит сомнению, так как термин миньчжу используется Хуан Цзуньсянем в книге «Описание Японии» (日本国志), которую он писал с 1879 по 1887 г., когда был посланником в Японии. Сюэ Фучэн же написал к этой книге предисловие, а в 1890 г. вместе с Хуан Цзуньсянем был отправлен посланником в Европу. Что касается Го Сунтао, то здесь свидетельства заимствования не столь прямые. По мнению Сюн Юэчжи, с большой долей вероятности он мог узнать об этом термине из бесед в Англии с японским посланником в этой стране, который часто рассказывал китайскому коллеге о государственном устройстве своей страны (см. ).

В 1893 г. термин минцюань появляется в работах предпринимателя и политика Чжэн Гуаньина, известного своей критикой политики «самоусиления» и теории чжунсюэ вэй ти, сисюэ вэй юн , согласно которой необходимо было перенимать некоторые западные, в основном технические, новшества, оставив неизменной суть китайской политико-экономической системы. Точнее, термин миньцюань появился в опубликованном Чжэн Гуаньином в качестве приложения к одной из глав своей вышедшей в1893 году книги «Об опасностях, грозящих в эпоху процветания» (盛世危言) работы японского автора Т.Мияма «О правах народа, республике и правах монарха» (民权共治君权三论) (31).

Чжэн Гуаньин призывал заимствовать не только технические элементы западной цивилизации (юн ), но и те, что относятся к «основе» (ти ). К последним он, в частности, относил парламентаризм и демократию. Призывая к созданию представительных органов, Чжэн Гуаньин использовал термин миньцюань для обозначения участия в них народа (7, с.60-62). Термин же миньчжу у Чжэн Гуаньина означал «правление народа» в смысле «республика» и противопоставлялся монархии (цзюньчжу ). Сам Чжэн Гуаньин выступал за установление в Китае конституционной монархии британского типа, которую он называл цзюньминь гунчжи («совместное правление монарха и народа») (37, с. 314, 316).

Таким образом, придя в Китай, термин миньцюань изменил свое значение по сравнению с японским. Если в Японии он означал собственно демократию, то есть власть народа, то в Китае его значение стало отличаться от значения термина миньчжу . Сюн Юэчжи так пояснил это различие: «В то время миньцюань понимался как «власть, полномочия, права народа» (人民的权利), а миньчжу как «народ-хозяин» (人民作主), то есть государство, в котором господствует народ (人民统治国家). Таким образом, термин миньчжу гораздо более ясно передавал неделимый и непереуступаемый характер народного суверенитета и непосредственно противостоял понятию цзюньцюань (власть монарха, монархия). Значение же термина миньцюань было довольно неопределенным, его можно было интерпретировать и как «полная власть народа», и как «частичная власть народа». В первой интерпретации он служил синонимом миньчжу . Во второй интерпретации мог быть понят как предоставление частичных прав народу без свержения власти монарха. Таким образом, он имел и антимонархический аспект, и аспект сосуществования с монархической властью. Его антимонархическое острие было не столь устрашающим, и предусматривало возможность сосуществования с монархией. Такая гибкость семантической интерпретации была очень удобна для реформаторов. Благодаря их подходу к монархическому правлению, заключавшемуся как в борьбе с ним, так и в поисках компромисса, миньцюань стал их наиболее идеальным лозунгом, отражавшим и противоречия с монархической властью, и возможность сосуществования с ней, и подчеркивавшим необходимость обладать политическими правами, не свергая монархической системы» (31, с. 10-11).

По мнению ряда китайских исследователей, принадлежность к довольно аморфной группе «ранних реформаторов» следует определять именно по выдвижению и поддержке лозунга миньцюань . Для этой цели не может служить противопоставление демократии (миньчжу ) конституционной монархии цзюньминь гунчжу или призывы к созданию представительных органов июань , так как и то и другое можно было встретить и у некоторых представителей движения «самоусиления» (см. ).

Выводы

Во взглядах реформаторов второй половины XIX века на демократию, несмотря на все их различия, можно выделить ряд общих моментов.

1. Независимо от употребляемого термина, целью введения элементов демократической политической системы для всех без исключения китайских реформаторов было совершенствование китайской системы управления, придание ей большего динамизма, с тем, чтобы ликвидировать угрозу со стороны внешнего врага, благодаря чему Китай должен был занять подобающее (т.е. лидирующее) ему место в мировой политике. Именно военные поражения Китая в войнах с западными державами, а также с Японией (которая, по мнению китайских реформаторов, победила благодаря успешному заимствованию некоторых элементов западной цивилизации) и послужили толчком для возникновения самой идеи дефектности или отсталости традиционной китайской цивилизации, по крайней мере в ее некоторых аспектах. Выражая эту мысль, Кан Ювэй писал: «Если бы европейцы не пришли в Китай, мы могли бы не производить изменений, но уже сейчас несколько десятков государств противостоят Китаю и угнетают его… Ду Фу сказал: „Нельзя допустить, чтобы кнуты (чужеземцев) снова оросили кровью одежды китайских подданных“. Если иностранцы придут в Китай, наша страна погибнет и конфуцианство придет в упадок» (цит. по. ).

2. В желании сделать Китай мощной державой, какой он был на протяжении большей части своей истории, сторонники заимствования западной демократии не расходились со сторонниками политики «самоусиления», они дискутировали лишь по поводу масштабов необходимого заимствования. Реформаторы критиковали сторонников «самоусиления», считая, что заимствовать только технические достижения недостаточно и практически неосуществимо, так как само развитие техники на Западе стало возможным благодаря участию «народа» в управлении государством. Таким образом, идея демократии в Китае, в отличие от Запада, не выросла органично из собственно китайских философских концепций или религиозных представлений, но стала результатом внешнеполитических проблем, и, естественно, рассматривалась как средство решения этих проблем. Лишь задним числом, после знакомства с западными политическими теориями, китайские мыслители начали поиск аналогий и близких понятий в традиционной философии, прежде всего, в принципе миньбэнь . Это означало, в частности, что неудача демократии в деле решения этих проблем могла привести к тому, что средство будет признано неудачным и возникнет идея его замены на другое.

3. Идея «естественных прав» и выросшая из нее концепция «неотъемлемых прав», ставшая основой борьбы за демократию как за право человека участвовать в управлении, была чужда китайскому сознанию. Впрочем, в рассматриваемый период и на Западе эта концепция еще не получила всеобщего распространения. Например, автор первого перевода термина «естественные права» на китайский язык Янь Фу основывал свои представления о свободе на работах Дж.Ст.Милля и Г.Спенсера, которые не считали свободу безусловным правом всех людей. Как утилитарист Дж.С.Милль, так и социальный дарвинист Г.Спенсер, работы которых, благодаря переводам Янь Фу, приобрели в Китае необычайную популярность, несмотря на различия во взглядах на суть и механизмы общественного развития, рассматривали свободу как результат медленной эволюции общества, а авторитарный деспотизм как необходимый способ управления на низших стадиях развития. В знаменитом трактате «О свободе» Дж.С.Миллю, например, писал: «Деспотизм - законный метод управлять варварами, если цель благая и действительно достигается. Свобода в принципе неприменима к обществу, предшествующему эпохе, где можно спокойно совершенствоваться путем свободных и равных дискуссий» (6, с. 12).

4. В связи с этим большую важность приобретает другое общее представление китайских реформаторов: об отсталости китайского народа и его неподготовленности к немедленному введению демократии. Следствием этого, по мнению практически всех реформаторов, было то, что наиболее подходящая для Китая форма правления была не республика, а конституционная монархия, в которой монарх (цзюнь ) и «народ» (минь ) будут управлять совместно (цзюньминь гунчжу ). Введение чистого правления неподготовленного и необразованного народа (миньчжу ) представлялось опасным, так как разъединило бы общество, вел бы к внутренней борьбе, беспорядкам и даже к революции. В данном случае можно сопоставить понимание демократии (миньчжу ) китайскими теоретиками с аристотелевским: как власти беднейшего и необразованного большинства. В то же время в качестве идеала, в отличие от Аристотеля, они выдвигали не политию (имеющую признаки демократии и олигархии), но «совместного правления монарха и народа», при котором будут соблюдены «права народа» (миньцюань ). Антонимом термина миньцюань («права народа») был термин цзюньцюань («права монарха»), а миньчжу («власть народа») - цзюньчжу («власть монарха»). Таким образом, введение миньцюань воспринималось как более умеренный вариант, по сравнению с миньчжу - обеспечение прав народа не означало ущемления прав монарха, но власть народа значила ликвидацию власти правителя. Отсюда часто встречаемые в работах китайских сторонников реформ противопоставления миньчжу («демократии») и миньцюань («прав народа», которые могут соблюдаться для народа, но не осуществляться им непосредственно), а также цзюньчжу («монархия») и миньжу («демократия») - цзюньминь гунчжу («конституционная монархия»).

5. Перевод термина «демократия» окончательно не утвердился в Китае до второго десятилетия ХХ века. Вплоть до этого времени использовались и другие выражения: транскрипцию английского термина (демокэласи 德谟克拉西), миньчжэн 民政 («народное правление»), пинминьчжуи 平民主义 («принцип народного равенства»), шуминьчжуи 庶民主义 («принцип правления масс»), миньбэньчжуи 民本主义 («принцип народа как корня-основы») (29, с.329-330). И лишь затем за «демократией» окончательно закрепился термин миньчжу , однако значение его изменилось, превратившись в прямое соответствие европейскому понятию (по крайней мере, в лингвистическом смысле). Изменилось и значение термина миньцюань : уже у Сунь Ятсена и других революционных деятелей начала ХХ века термин миньцюань чжуи означает полную власть народа, то есть от прежнего понимания миньцюань сохранилась лишь его часть (31, с.402; 21). Позднее термин миньцюань вышел из употребления, превратившись в жэньцюань - современное понятие «права человека».

Тем не менее, правильное понимание первых интерпретаций понятия «демократия» в Китае имеет большое теоретическое и практическое значение. Их изучение позволяет увидеть, как иностранные понятия приходили в Китай, подвергаясь переосмыслению под воздействием культурно-лингвистической традиции и политических обстоятельств. Оно также создает основу для рассмотрения дальнейшей эволюции понимания демократии в Китае, роли «демократических» лозунгов в общественных движениях в этой стране, и дает богатый материал для межцивилизационных сравнений.

Литература:

1. Гарущянц Ю.М. Китайские реформаторы о демократии и правах человека. Материалы XXV НК ОГК. М.,1994. С. 141-149.
2. Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах. Т.1, М., «Мысль»,1972.
3. Китайская философия. Энциклопедический словарь. М., 1994.
4. Крушинский А.А . Творчество Янь Фу и проблема перевода. М., «Наука», 1989.
5. Лукин А.В . Невежество против несправедливости. Политическая культура российских «демократов». М., 2005.
6. Милль Дж. Ст. О свободе . «Наука и жизнь». 1993. № 11. С. 12.
7. Самойлов Н.А . Чжэн Гуаньин и зарождение буржуазно-реформаторской идеологии в Китае в 60-80-х гг. XIX в. Материалы XIII НК ОГК. Т.3. М., 1982. С. 55-62.
8. Тихвинский С.Л. Движение за реформы в Китае в конце XIX века. М., 1980
9. Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. М., 1995.
10. Chen Sheng Bao . Chinese Borrowings from the Japanese Language. The Japan Foundation Newsletter, Vol. XV/ Nos. 5-6, May 1988.
11.Judge J . : Classical and Contemporary Sources of Authority. Indiana University,East Asian Working Paper Series on Language and Politics in Modern (Winter 1994), China.
12. Kim Dae Jung . Is Culture Destiny? The Myth of Asia"s Anti-Democratic Values . Foreign Affairs , November/December 1994 .
13. Lobscheid W . English and Chinese Dictionary, with Punti and Mandarin Pronunciation. 4 vols. Hong Kong: Daily Press Office, 1866-1869.
14. Medhurst W . H . English and Chinese Dictionary. Shanghai, 1847.
15. Morrison, R. A Dictionary of the Chinese Language, in Three Parts. Macao, Honorable East India Company’s Press, 1815-1823.
16. Teng, Ssu-yü and Fairbank, J . K . (eds.) China’s Response to the West: A Documentary Survey, 1839-1923. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1994.
17. The Search for Modern China .
18. Wang, Enbao and Titunik, R . F. Democracy in China: The Theory and Practice of Minben. In: Suisheng Zhao (ed.) China and Democracy: The Prospect for a Democratic China. NY., L.: Routledge, 2000.
19. Xiong Yuezhi . "Liberty", "Democracy", "President": The Translation and Usage of Some Political Terms in Late Qing China. In: Lackner M . , Amelung I. and Kurtz J . (eds.) New Terms for New Ideas: Western Knowledge and Lexical Change in Late Imperial China . Leiden: Brill, 2001.
20. Ван Тао 王 韜. Чжун минь ся重民下 (Ценить народ. Окончание) // Тао Юань вэньлу вайбянь 弢园文录外编 (Сборник эссе из Таоюаня), т. 1. Шанхай, 2002.
21. Гуй Хунчэн 桂宏誠. Сунь Чжуншань дэ «миньцюань», «миньчжу» цзи «гунхэ» чжи ханьи 孫中山的「民權」、「民主」及「共和」之涵義 (Значение понятий «миньцюань» (народовластие), «миньчжу» (демократия) и «гунхэ» (республика) у Сунь Ятсена).
22. Гуй Хунчэн 桂宏誠. Цинчжу Миньчу жэньчжи чжундэ «июань» юй «гохуй» 清末民初認知中的「議院」與「國會」(Значение терминов «июань» и «гохуэй» в позднецинский и раннереспубликанский периоды).
23. Гу Синь 顾昕. Дэ сяньшэн ши шэй? 德先生是谁?(Кто такой господин Дэ?)// Жуцзя юй цзыючжуи 儒家与自由主义 (Конфуцианство и либерализм). Пекин, 2001.
24. Дин Вэнлян 丁韙良 (W. A. P. Martin) (перев.). Ваньго гунфа 萬國公法(Элементы международного права). Цзинду чуншигуань 京都崇實館, 1864.
25. Кун Сянцзи 孔祥吉. Усюй вэйсинь юньдун синьтань 戊戌维新运动新探 (Новое обсуждение движения за реформы 1898 года). Чанша, 1988.
26. Ли Цзэхоу 李泽厚. Чжунго цзиньдай сысян шилунь 中国近代思想史论 (Об истории китайской мысли Нового времени). Пекин, 1986.
27. Лян Цичао 梁启超. Гу июань као古议院考 (Исследование о парламенте древности) // Иньбинши вэньцзи дяньцзяо 饮冰室文集点校 (Аннотированное издание сочинений, написанных в комнате Иньбин). Т.1. Куньмин, 2001.
28. Лян Цичао 梁启超. Сянь Цинь чжэнчжи сысян ши 先秦政治思想史(История политической мысли в доциньский период). Пекин, 1996.
29. Лян Цичао 梁启超. Юй Яньюлин сяньшэн шу 与严幼陵先生书. (Письмо господину Янь Юлину).
30. Пань Гуаньчжэ 潘光哲. Ваньцин чжунгодэ минчжу сянсян 晚清中國的民主想像 (Китайская демократическая мысль в позднецинский период).
31. Сюн Юэчжи 熊月之. Чжунго цзиньдай миньчжу сысянши. Сюйдин бэнь. 中国近代民主思想史 (История китайской демократической мысли Нового времени. Переработанное издание). Шанхай, 2002.
32. Усюй байняньцзи 戊戌百年祭 (Сто лет реформам 1898 года). Т.1. Пекин, 1988.
33. Ханьюй вайлайцы цыдянь 汉语外来词词典 (Словарь иностранных слов китайского языка). Шанхай, 1984.
34. Хуаин иньюнь цзыдянь цзичэн 华英音韵字典集成 (Китайско-английский словарь произношения). Шанхай, 1902.
35. Хэ Ци Ху Лиюань цзи 何启胡礼垣集 (Собрание сочинений Хэ Ци и Ху Лиюаня). Шэньян, 1994.
36. Цзинь Яоцзи 金耀基. Чжунго миньбэнь сысянчжи шидэ фачжань 中國民本思想之史底發展 (Историческое развитие китайской теории «миньбэнь»). Тайбэй, 1964.
37. Чжэн Гуаньин 郑观应. Шэнши вэйянь盛世危言 (Об опасностях, грозящих в эпоху процветания) // Чжэн Гуньин цзи 郑观应集 (Собрание сочинений Чжэн Гуаньина). Т.1. Шанхай, 1983.
38. Чэнь Шэнбао 陳生保. Тюгокуго-но нака-но нихонго 中国語の中の日本語 (Японский язык в китайском языке). 17.12.1996.

Ст. опубл. под названием « Приход понятия «демократия» в Китай и его первые интерпретации » : Общество и государство в Китае: XXXIX научная конференция / Ин-т востоковедения РАН. - М.: Вост. лит., 2009. - 502 стр. - Ученые записки Отдела Китая ИВ РАН. Вып. 1. С. 274-295.


Демократия в Китайской Народной Республике

«Без демократии невозможен ни социализм, ни модернизация», - заявляет Цзян Цзэминь, глава китайской державы и Генеральный секретарь КПК, говоря о будущем Срединного государства. Является ли это признанием высшим китайским руководителем одной из основополагающих западных ценностей? Разумеется, Цзян Цзэминь использовал слово «демократия» не в том смысле, как это понятие воспринимают на Западе (Вельтвохе. Цюрих, 18.09.1997). Подобно упомянутому уже юридическому толкованию, здесь тоже имеет место использование стратагемы 25, однако не ради обмана, а в качестве уловки. Слово западного происхождения переносится на иную культурную или идеологическую почву и наполняется там отчасти иным содержанием. Китайское слово «миньчжу», выступающее переводом понятия «демократия», имеет древнее происхождение. Исконно оно означало «правитель народа». Уже это традиционное китайское слово посредством стратагемы 25, перенимая западное понятие «демократия», обновило свой смысл и стало означать «народоправство». «Народ» в сино-марксистском смысле охватывает не всех китайских граждан, а лишь верноподданных. «Демократия» в приведенной выше цитате, таким образом, употреблена в достаточно ограниченном смысле. Из равнозначности слов в словаре нельзя выводить равнозначность понятий, где под «словом» понимается внешняя языковая оболочка, например, «демократия» или «миньчжу», а под «понятием» - невидимое, скрытое за этой оболочкой духовное содержимое.

«Демократия», между прочим, и на Западе употребляется в стратагемном ключе. Была ли, например, в Швейцарии «демократия» без права женщин на голосование, которое было им дано лишь в 1971 г.? Затем, была ли Англия 30-х гг. XX столетия «демократической», как нам твердят об этом? К выборам допускались лишь 45 млн. британцев метрополии, тогда как полмиллиарда жителей Британской империи в них не участвовали. Вплоть до возвращения Гонконга Китаю (1 июля 1997) население Гонконга не допускалось к выборам в нижнюю палату британского парламента, а поэтому было лишено права голоса при утверждении британского премьер-министра, который тем не менее на вполне законной, «демократической» основе решал с китайцами судьбу Гонконга.

25.18. «Китай» и три «нет» американского президента Клинтона

«Балки» и «колонны» внутри здания порой удаляются вовсе не обдуманно, а исчезают по причинам, не зависящим от нас. Так, в 1949 г. гоминьдановское правительство было вытеснено на Тайвань, где оно продолжало править не как правительство Тайваня, а в качестве правительства «Китайской Республики».

Китайская Республика была основана в 1911 г. Сунь Ятсеном, придя на смену 2000-летней империи. На материковом Китае Мао Цзэдун (1893-1976) 1 октября 1949 г. провозгласил создание Китайской Народной Республики, Однако ограниченная одним Тайванем «Китайская Республика» вплоть до 1971 г. представляла в ООН весь Китай в качестве постоянного члена Совета Безопасности. Иначе говоря, все делалось так, словно за вывеской «Китайская Республика», по меньшей мере с правовой точки зрения, возвышались «балки» и «колонны» всего Китая. Лишь в 1991 г. Тайвань отказался от притязания быть единственным представителем Китая. Но уже с 1971 г. Китайская Народная Республика становится представителем Китая в ООН вместо Тайваня.

Подобно случаю с Тайванем, Слободану Милошевичу тоже было выгодно называть свое государственное образование не «Сербией», а по-прежнему «Югославией». Сохранив старую вывеску, он смог притязать на определенные «балки» и «колонны», иначе говоря, имущество в виде вооружения своего предшественника Югославии, которое иначе досталось бы другим странам-наследницам; кроме того, он приобрел благосклонность стран третьего мира, помнящих о роли Югославии Броз Тито в движении неприсоединения. Для Китайской Народной Республики Сербия не в последнюю очередь благодаря сохранению прежнего названия представлялась наследницей бывшей Югославии. В отличие от стратагемы 14 при подобном использовании стратагемы 25 оживляется не что-то отжившее вселением новой души, а продолжает существовать, пусть и частично изменившись изнутри, внешняя оболочка, убеждая нас в существовании прежнего внутреннего содержания.

Возвращаясь к сказанному, в китайской прессе Тайвань то и дело упрекают в «краже балок и замене столбов» (Жэнъминь жибао, зарубежное издание. Пекин, 30.06.1994, с. 5). Здесь, среди прочего, речь идет о формулировке, выработанной в ходе визита Никсона в Китай и обнародованной 28 февраля 1972 г. в совместном «шанхайском коммюнике», согласно которой «существует только один Китай, Тайвань является частью Китая». Сама формулировка обдуманно делалась расплывчатой («pragmatically obscure»; см. Антони Дамато (Damato). «Purposed Ambiguity as International Legal Strategy: The Two China Problem» («Преднамеренная неопределенность как международная правовая стратегия: проблема двух Китаев». Ежи Макарчик (Makarczyk) [Ред.]. Theory of International Law at the Threshold of the 21st Century («Теория международного права на пороге XXI века»). Гаага, 1996, с. 109 и след.).

Из-за этой неопределенности между Тайванем и Китайской Народной Республикой не прекращается спор. Последняя убеждена, что «Китай» представляет исключительно Китайская Народная Республика, а Тайвань является ее частью. «Пекинские власти приравнивают «Китай» к Китайской Народной Республике, при любом случае не уставая повторять об этом на международной арене. Вода камень точит: все большее число людей в мире... под «Китаем» подразумевают КНР. Подобное смешение понятий таит в себе угрозу словесного присоединения (verbal Annexion) Тайваня Китайской Народной Республикой» (Тильман Арец (Aretz). «Нет словесному присоединению»: Freies China (Свободный Китай) [кит. «Цзыю чжунго пинлунь», на рус. яз. выходящий с 1994 г.), с 2000 г. именуемый Тайвань сегодня (кит. «Тайбэй пинлунь», на рус. яз. Тайбэйская панорама)]. Тайбэй, май / июнь 1997, с. 3). На Западе то и дело попадают в расставленную Китаем словесную ловушку, привыкая к неверной мысли, что «Китай» исключительно относится к КНР (Бернард Т. К. Джоэй (Joei). «Western Press Falls Victim to Pekings Semantic Trap» («Западная пресса становится жертвой пекинской словесной ловушки»): The Free China Journal [выходящее с 1964 г. еженедельно на восьми страницах англоязычное издание газеты Свободный Китай (кит. «Цзыю чжунго цзиши бао»)]. Тайбэй, 9.05.1997, с. 6). С точки зрения Тайваня, в «одном Китае» существуют два политических образования: Китайская Народная Республика на материковой части Китая и Китайская Республика на Тайване. Поэтому «один Китай» следует понимать в культурно-географическом смысле. Тем самым из понятия «один Китай» удаляются политические «балки» и «столбы» или же заменяются приемлемыми для Тайваня «балками» и «столбами». С истолкованной таким образом формулировкой «один Китай» тогда соглашаются и тайваньские политики, например, вице-президент Лянь Чжань [род. 1934] (см.: Ces Échos de la République de Chine [выходящее с 1968 г. каждые десять дней на четырех страницах франкоязычное издание газеты Свободный Китай (кит. «Цзыю чжунго цзиши бао»)]. Тайбэй, 21.07.1998, с. 1; см. также: The Free China Journal. Тайбэй, 10.09-1999, с. 6). Совершенно иного взгляда придерживались тайваньцы, собравшиеся 25 июня 1998 г. перед неофициальным представительством США на Тайване с плакатом.· «Мы не китайцы. Мы не принадлежим Китаю. Тайвань будет независимым государством» (Taiwan aktuel [выходящий с 1992 г. примерно два раза в месяц на немецком языке журнал представительства Тайваня в Германии]. Мюнхен, 30.06.1998, с. 1).

В ходе своего визита в КНР (25.06-3.07.1998 г.) американский президент Билл Клинтон 30 июня в Шанхае сказал следующее: «Мы не поддерживаем независимости Тайваня. Мы не поддерживаем лозунга «двух Китаев»; иначе говоря, один Тайвань, один Китай. И мы не считаем, что Тайвань должен быть членом организации, для которой обязательна собственная государственность». Тем самым Билл Клинтон «вызвал ликование у хозяев» (Матиас Насс (Naß): Цайт. Гамбург, 9.07.1998, с. 6), поскольку «в соответствии с желанием китайских властей согласился на формулу трех решительных «нет» («Шанхайское коммюнике - клинтоновский вариант». Новая цюрихская газета, 4-5.07.1998, с. 3). Китайские власти выбирают удобный момент для расстройства «стратагемы» Тайваня касательно формулы «одного Китая».

25.19. «Малый Тибет» и «большой Тибет»

Подобно тому, как формулировка «один Китай» укрепляется то одними, то другими балками и столбами, слово «Тибет» тоже оказывается предметом стратагемы 25. КНР упрекают в «административной уловке», к которой там прибегли при создании Тибетского автономного района 9 сентября 1965 г., вследствие чего «Тибет» ужался до размеров исконных земель [Центрального Тибета: вытянутые по долине реки Цангпо области] Уй и Цзан, а его население сократилось с шести миллионов до 1, 65 млн. человек (Александр Силлаба (Syllaba). Tibet - sein stilles Sterben («Тибет - его тихая кончина»). Цюрих, 1992, с. 23, 96). Расположенный внутри КНР Тибетский автономный район со столицей Лхасой занимает примерно 1,2 млн. кв. км, что равно площади Франции, Испании и Германии, вместе взятых. Однако, когда далай-лама и его приверженцы говорят о «Тибете», они обычно подразумевают под этим не «малый Тибет» (Силлаба, с. 23), а притязают на земли, занимаемые некогда Тибетской империей VII-IX вв. (Андреас Грушке (Gruschke). «Демография и этнография в горном Тибете». Geographische Rundschau. Бра-уншвейг, май, 1997, с. 282). К «Тибетскому автономному району» находящиеся в изгнании тибетцы, таким образом, причисляют нынешние китайские провинции Ганьсу, Юньнань, Цин-хай и Сычуань или их части, так что после отмены вменяемой китайцам в вину перелицовки понятия «Тибет» возник «большой Тибет» (Грушке, там же), занимающий площадь свыше 2,4 млн. кв. км.

25.20. Обычный пограничный контроль или ограничение свободы передвижения?

Китайские внешнеполитические обозреватели используют стратагему 25 чаще всего для описания того, как обходятся с текстами или понятиями, порой даже назойливо вмешиваясь в дела иных государств.

Некоторые неправительственные организации использовали уловку с кражей балок и подменой столбов, истолковывая обычный пограничный контроль как ограничение свободы передвижения, сетовал 9.08.1995 г. Ли Баодун, китайский представитель на совещании, созванном в Женеве в рамках Комиссии ООН по правам человека, имея в виду тибетский вопрос (Жэньминь жибао, 11.08.1995).

Во времена китайско-советского противостояния в использовании стратагемы 25 главным образом обвинялся как раз Советский Союз. Из документов Конференции неприсоединившихся стран в Коломбо, как пишет пекинская Жэнъминъ жибао от 6.09.1976, советское телеграфное агентство ТАСС, как и советские печатные издания, выбросило большие куски текста, противоречащие взглядам СССР. Так, в Советском Союзе не был обнародован текст, где говорилось, что движение неприсоединения выступает «против империализма во всех его проявлениях и против иноземного господства любого рода», а также «против политического, экономического и идеологического давления со стороны крупных держав». Там лишь в общих словах упоминалось об антиимпериалистической, антиколониальной, антирасистской и антисионистской направленности документов конференции. Приводя место, где неприсоединившиеся страны выступают за «мир и международную безопасность и разрядку напряженности», опускают при этом места, в которых неприсоединившиеся страны называют основные причины угрожающей делу мира и безопасности напряженности. Таким вот образом советское телеграфное агентство, подытоживает Жэньминь жибао, «выкрадывает балки и подменяет столбы», выхолащивает сам дух конференции в Коломбо, одновременно подбором цитат из заключительных документов конференции неприсоединившихся стран бессовестно втискивая туда свои собственные ревизионистские штучки.

В другой статье Жэнъминъ жибао упрекает Советский Союз в нежелании открыто выступить на сессии ООН по морскому праву против создания особых экономических зон. Вместо этого СССР попытался «выкрасть балки и заменить столбы» и таким постыдным способом лишить самой сути институт особых зон с целью, чтобы и дальше грабить морские ресурсы других стран и осуществлять морскую экспансию (Жэньминь жибао. Пекин, 29.08.1976).

Не избежали нападок по поводу предполагаемого использования стратагемы 25 и японцы. Ссылаясь на японского кинорежиссера Ямамото Сацуо, Жэнъминъ жибао от 8.08.1982 упрекает японский фильм «Дай Нихон тэйкоку» («Великая Японская империя») в коварной краже балок и подмене столбов. Ведь тот представляет захватническую войну Японии против Кореи, Китая и Юго-Восточной Азии как вынужденную меру, на которую должна была пойти Япония ради самосохранения.

Мне всегда было интересно, Китай позиционирует себя как демократическое государство, но как он объясняет то что всем правит Коммунистическая Партия?

Сегодня нашел ответ

Новость агентства Синьхуа от 09 февраля 2015г.

Центральный Комитет Коммунистической Партии Китая опубликовал документ который призывает продвигать «консультативную демократию» (协商民主), собственный китайский брэнд демократии.

Китайское определение консультативной демократии - это такая форма демократии, в которой КПК при принятии решений консультируется с другими частями общества.

Собственно, опубликованный документ призывает к усилению консультационной демократии. Все должны консультироваться - некоммунистические партии, публичные и непубличные организации и т.д. Все чтобы увеличить участие масс в осуществлении политики.

Напоминаю тем, кто не в теме, что согласно китайской конституции в Китае есть еще 8 некоммунистических партий. Они заседают в Собрании Народных Представителей и голосуют единогласно вместе с КПК. Также кадровый отдел партии заботится чтобы процент членов некоммунистических партии в органах власти равнялся проценту представителей на Собрании Народных Представителей.
В процессе принятия решений, представители этих партии имеют право «советовать», но решения принимаются КПК.

КПК принимает решения, а все остальные имеют право лишь «советовать», последнее слово же все равно за КПК.

Я кстати спрашивал у китайцев, чем плоха условно говоря "западная модель", с множеством партий и выборами через каждые несколько лет. Мне ответили что большинство китайцев необразованны, половина все еще живет в деревне и т.д. Сами китайцы говорят что они необразованны. Ок, допустим так, но почему тогда нельзя сделать образовательную систему которая бы развивала в людях самостоятельное мышление и делала бы людей всесторонне разыитыми личностями? К сожалению подобная система в полной мере пока не была реализованна нигде кроме, может быть, Советского Союза, но и там тоже были пробелы.

Я не буду кидаться ничего не значащими западными словечками типа «авторитаризм» и «тоталитаризм». Но факт, что люди в Китае вообще почти никак не могут влиять на политику страны несомненен.

В Китае митинги, пикеты и акциипротеста запрещены как нарушающие общественный порядок и гармонию. Точнее так - запрещено все политическое. А неполитическое, типа сноса дома, как правило не вызывает никакой реакции властей.

Китайцам еще повезло что страна не ведет против них антинародную политику, так что внешне все гладко. Но вот, например, людям у которых сносят дома чтобы продать землю застройщикам приходится несладко, у них вообще нет способов защититься.

Они выходят на митинги, но они в большинстве случаев бесполезны. А в критичных случаях еще и опасны.

При этом понимая всю недостаточность китайской модели демократии, стоит понимать что внедрение западной модели в Китае может привезти к хаосу и развалу страны.

В словах китайцев о недостаточной образованности населения есть здравое зерно. Также нужно учитывать культурные особенности Китая и привычную для этой страны высокую централизацию власти. Последняя попытка построить демократию в Китае 100 лет назад привела к 30 летней гражданской войне. Этот период вошел в историю как Республиканский период.

Также нужно учитывать политическую ситуацию за пределами страны и то что Америка никогда не упустит шанса превратить политическую нестабильность в нестабильность социальную и экономическую. Говоря проще - устроить хаос и гражданскую войну. Так что сейчас неподходящее время призывать к демократии в Китае.

Но нам жителям России, при строительстве своей собственной политической системы, нельзя брать Китай в качестве идеала. Равно как нельзя копировать Запад.

В строительстве русской демократии нужно политическое творчество чтобы сделать политическую модель, позволяющую людям управлять своей жизнью на всех уровнях. От муниципального до глобального. Надо найти свой русский подход к демократии.

Я считаю что основой такой демократии должно быть деятельное участие простых людей в жизни страны. Подчеркиваю слово деятельное. Чтобы это не было как заброс нужного бюллетеня раз в несколько лет, а чтобы каждый человек по своей инициативе мог и должен был организовывать деятельность по нужному ему направлению и власти чтобы обязаны были идти навстречу.

Но такая система невозможна при политической пассивности и легкой манипулируемости населения. Для этого нужно с одной стороны совершеннно качественно иное образование, с другой совершенно другая атмосфера в медийном поле и обществе вообще.

Но об этом как-нибудь в другой раз

Данная статья является личным мнением автора

Американский путешественник сравнивает американскую демократию с китайской.

Неконкурентная демократия


В 2005 году Германия передала свою технологию высокоскоростного железнодорожного транспорта Китаю. Сегодня скоростные перевозки по железным дорогам КНР больше, быстрее, безопаснее и дешевле, чем в ФРГ. Они работают исключительно на основе китайской интеллектуальной собственности, а на мировом рынке китайские поезда заменяют германские. Так совпало, что в том же 2005 году Центр Картеров приступил к передаче Пекину технологии американской демократии. Сегодня демократия в КНР больше, быстрее, безопаснее и дешевле, чем наша (американская. – С. Д.), и работает исключительно на основе китайской интеллектуальной собственности. Для улучшенной версии имеется потенциально огромный рынок. Заменит ли китайская демократия американскую? Будем ли мы удивляться в будущем, если их модель станет конкурентоспособной?

На протяжении трех тысяч лет для элиты Поднебесной не было вопроса более важного, чем государственное управление. С ее точки зрения, комментарий Дэн Сяопина 1977 года о западной демократии "про нее еще рано говорить" был просто выражением здравого смысла.

Прошло только 40 лет, и мы, возможно, уже имеем право согласиться с этим. Всего 20 процентов граждан таких новых демократий, как Венгрия, Чехия, Румыния, Латвия, Польша и Болгария, доверяют своим властям. Среди британцев доверие к парламенту еще ниже, а у нас – менее 10 процентов жителей доверяют конгрессу. Западная демократия теряет легитимность потому, что уже на протяжении десятилетий повестка дня правительств находится в противоречии с повесткой дня граждан. Но, как однажды сказала Маргарет Тэтчер, альтернативы нет.

Сегодня альтернатива имеется. И если мы сравним американскую демократию с китайской по семи "осям" – конституционность, выборность, популярность, процедуры, оперативность, независимость и финансовое обеспечение, то сможем по крайней мере начать разговор.

Конституция Китая гласит: "Государственные органы Китайской Народной Республики применяют принцип демократического централизма. Всекитайское собрание народных представителей и местные собрания народных представителей разных уровней формируются через проведение демократических выборов. Они несут ответственность перед народом и находятся под его контролем. Все административные судебные и прокурорские органы государства создаются собраниями народных представителей, перед которыми они несут ответственность и под контролем которых они находятся". Американские отцы-основатели тщательно избегали слова "демократия" во всех конституционных документах. За то, что в КНР произнесли – для кого-то, может быть, и пустые – слова о демократии, мы должны присудить очко Китаю.

Выборы в КНР массовые, они более прозрачны, их система была создана Центром Картеров, который наблюдал за их проведением и продолжает расширять эту франшизу (https://www.cartercenter.org/countries/china.html) по завещанию премьера Вэнь Цзябао, в 2012 году сказавшего: "Опыт множества деревень показывает, что крестьяне могут с успехом непосредственно избирать сельские комитеты. Если люди могут хорошо управлять деревней, они смогут управлять городом и округом. Мы должны поощрять людей к смелому экспериментированию и опробованию демократии на практике". Сегодня для утверждения всех назначений на ключевые посты и для принятия законодательства требуется почти единогласное голосование на съезде 3200 народных представителей, избираемых демократическим путем. В США богатые и никем не избираемые люди выдвигают и финансируют кандидатов на избираемые должности. Никем не выбранная Коллегия выборщиков избирает главу исполнительной власти. Счет – 2:0 в пользу Китая.

С точки зрения популярности , китайцы, все еще помнящие недавние ошибки в государственном управлении, скажут вам, что когда Мао, Дэн и император Цинь не обращали внимания на рекомендации экспертов, страну ввергали в беду. Сегодня здесь действуют более тысячи фирм, проводящих опросы населения, и власть щедро расходует средства на эти исследования. Как пишет Джефф Браун, "мой пекинский соседский комитет и мэрия постоянно размещают объявления, приглашающие группы людей – арендаторов, домовладельцев, тех, кому за 70, женщин моложе 40, тех, кто имеет и не имеет медицинских страховок, пенсионеров – на разного рода опросы. Коммунистическая партия Китая – самая крупная в мире компания, проводящая опросы. И для этого имеются основания – китайская "диктатура народа" высоко активна на повседневном уровне обычных людей. Я это знаю потому, что живу в сообществе китайского среднего класса и все время задаю своим соседям разные вопросы. Я считаю, что их власть гораздо более чутка, отзывчива и демократична, чем те шоу с собачками и лошадками, которые проводятся в моей стране (США. – С. Д.). И я заявляю об этом совершенно серьезно". Даже высокомерный Мао напоминал своим коллегам: "Если мы не изучаем общественное мнение, то мы не имеем права произносить свое собственное мнение. Общественное мнение – руководство к действию". Вот почему в Китае пятилетки являются результатом интенсивного изучения общественного мнения. То, что в голосовании принимают участие 62 процента граждан, говорит об их уверенности в том, что мнение каждого будет учтено. С другой стороны, как показали Мартин Гиленс и Бенджамин Пэйдж из Принстонского университета, исследовавшие причины участия в выборах всего 52 процентов янки, средний американец считает свое воздействие на публичную политику близким к статистическому нулю. Счет – 3:0 в пользу Китая.

Процедуры. Китайские инженеры, экономисты, статистики и социологи, вырабатывающие политические установки, сами основываются на принципах демократии. А семеро высших лиц, принимающих решения*, назначаются независимо друг от друга. Их совокупный стаж управленческой деятельности составляет 200 лет. Чтобы представить законопроект на съезд Всекитайского собрания народных представителей, за это должны проголосовать шестеро из семи. Если бы председатель Си Цзиньпин выступил с утверждением о том, что глобальное потепление является мистификацией (как это сделал президент США Трамп. – С. Д.), здесь его сочли бы автократичным лидером, но никак не демократичным. Если ему понадобится новая политика в области климата и он убедит пятерых коллег поддержать ее, то сможет попытаться распространить свое видение в соответствии с принятой процедурой рассмотрения и принятия решений. Но без солидных данных, подтверждающих правоту, ему не удастся выдвинуть свое законодательное предложение. А всенародно избираемые народные представители, работа которых не оплачивается государством, уже неоднократно доказывали, что они в состоянии на десятилетия откладывать реализацию проектов, "любимых" отдельными лидерами. Демократия, движимая конкретными данными, год за годом сокращала пропасть между общественными ожиданиями и возможностями власти. Поэтому одобрение китайцами (http://www.worldvaluessurvey.org/wvs.jsp) политики властей находится на уровне 96 процентов, что даже выше, чем в Швейцарии (http://direct-democracy.geschichte-schweiz.ch/) или Сингапуре, и тем более существенно выше, чем наши (США. – С. Д.) 20 процентов. Счет – 4:0 в пользу Китая.

Оперативность. Американские президенты похожи на средневековых монархов, которых у нас брали за образец, вводя этот пост. Как писал госсекретарь Абрахама Линкольна Уильям Генри Сьюард, "мы избираем короля на четыре года и наделяем его абсолютной властью в определенных рамках, которые, впрочем, он волен сам для себя интерпретировать". Наши президенты нанимают и увольняют высших чиновников, тайно могут запретить 50 тысячам граждан летать самолетами, приказать выкрасть людей, пытать их, поместить в тюрьму или убить. Они также могут ввергнуть страну в войну. Никакой китайский лидер, даже Мао на пике могущества, не мог сотворить ничего подобного. Председатель КНР даже не волен выбрать себе премьер-министра (это всегда его самый сильный соперник в борьбе за высший пост). Он может принимать решения, если при голосовании их поддержат коллеги в пропорции 6–1 или 7–0. И не имеет права нанимать или увольнять чиновников, избирать, назначать или временно отстранять членов съезда Всекитайского собрания народных представителей.

Инициатива президента Обамы в области здравоохранения основывалась на его популярности и обещаниях. А как объясняет исследователь из Стэнфордского университета Робин Дэйвермен, в КНР инициативы основываются на математике: "Китай – это гигантское портфолио из проводимых испытаний. По всей стране проводятся миллионы испытаний. Сегодня инновационными испытаниями охвачены все отрасли экономики и сферы деятельности – от здравоохранения до сокращения бедности, образования, энергетики, торговли и транспорта. В каждом из 662 городов Китая ведутся эксперименты. В Шанхае – со свободными торговыми зонами, в Гуйчжоу – с сокращением бедности, в 23 городах – с образованием, в северо-восточных провинциях – с реформами государственных предприятий. Пилотные школы, города, больницы, рынки. Пилотное все. Мэры и губернаторы, эти первичные исследователи, делятся результатами своих "лабораторных исследований" на учебе в Центральной партийной школе и публикуют их в "научных журналах" и принадлежащих государству газетах. Крупные политические инициативы проходят "клинические испытания", начинаясь в маленьких городках. Эти инициативы генерируют объемные данные. Они затем анализируются. Если статистика выглядит хорошо, число участников эксперимента увеличивается. Тесты проводятся на протяжении 10–30 лет, затем 3000 членов съезда Всекитайского собрания народных представителей предлагается рассмотреть полученные данные и провести государственный эксперимент в трех основных провинциях. Если он завершается успехом, Госсовет (мозговой трест Китая) отшлифует план и вернет его 3000 членов съезда на заключительное голосование. Это очень прозрачная процедура. И если у вас данные положительные, а у меня отрицательные, то ваш законопроект пройдет, а мой – нет. Съезд Всекитайского собрания народных представителей голосует фактически единогласно, поскольку законопроекты подкрепляются огромным количеством данных. Это позволяет Китаю совершить очень многое в очень короткое время – ваше победившее решение будет быстро распространено по всей стране, вы станете героем первых полос газет, вас будут приглашать в Пекин на встречи высокого уровня и вы получите повышение. И как вы можете представить, конкуренция за то, чтобы найти решение, весьма высока". С точки зрения оперативности, законотворчество, основанное на производстве данных, выигрывает вчистую. Счет – 5:0 в пользу Китая.

КНР одержала победу в битве за выживание и сейчас неуязвима с военной и экономической точек зрения. Так что нужды в таких авторитарных гигантах, как Мао и Дэн, уже нет. Сегодня повестку дня определяют исследователи, эксперты, ученые, акционеры и обеспокоенные граждане. После 2000 года в КНР иностранцам позволено проводить исследования и публиковать неполитизированные результаты, не предоставляя самих анкет. Исследователь из Гарвардского университета Тони Сеик, проводивший опросы в Поднебесной более десяти лет, сообщает, что 96 процентов населения удовлетворены деятельностью властей страны. А согласно докладу Edelman’s 2016 Report им доверяют почти 90 процентов граждан. По данным организации World Values Surveys, 83 процента считают, что страной управляют в их интересах. Сравните это с 38 процентами в Америке. Счет – 6:0 в пользу Китая.

С финансовой точки зрения (мы-то исключаем финансовую демократию из своих вежливых разговоров, а они нет) 95 процентов бедных китайцев владеют своими домами и землей. Командные высоты в экономике – в банках, страховых компаниях и коммунальной сфере – в коллективном владении. И с неравенством здесь борются предметно. В опубликованном в 2017 году докладе "Динамика неравенства в глобальном масштабе" ( http://Global Inequality Dynamics, http://www.nber.org/papers/w23119) Национального бюро экономических исследований США указывается, что хотя после 1980 года доля самой бедной половины китайцев в национальном доходе и снизилась с 27 до 15 процентов, тот же показатель в США упал с 20 до 12 процентов. Одновременно с этим один процент самых богатых людей в Китае владеет 13 процентами личных доходов населения. Но элита Америки (1 процент населения) отхватила себе 20 процентов доходов. С тех пор, как были собраны эти данные, Китай избавился от бедности в городах и, как добавляет Всемирный банк, "у нас имеются все основания ожидать, что крайняя бедность в сельской местности будет полностью ликвидирована к 2022 году". Доход каждого китайца (не только бедного) удваивается каждые 10 лет на протяжении последних 40 лет. Это уникальное достижение мировых масштабов. В США, как отмечает исследователь из Стэнфордского университета Радж Четти, в тот же период у среднего класса наблюдается самое массированное падение доходов. Счет – 7:0 в пользу Китая.

Хотим мы или нет называть созданную в XX веке китайскую систему демократической, все равно ясно, что они улучшили нашу причудливую модель XVIII века. Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем они начнут продавать свою версию?

Автор (Godfree Roberts) – журналист, писатель, путешественник. Родился и вырос в Австралии, получил степень доктора педагогических наук в Университете Массачусетса (Амхерст, США). Проживает в Таиланде, Австралии и США.

Если искать в Интернете выпущенный в прошедшие выходные студией Geffen Records шестой студийный альбом американской хард-рок группы Guns N Roses «Chinese Democracy» («Китайская демократия»), то в поисковике журнала Шпигель появляются слова «Axl Rose», «Guns N Roses» и «Апрельская шутка».

15 лет поклонники ждали новый альбом группы. В 1991 году группа под руководством Акселя Роуза с двумя альбомами под названием «Use your Illusion I & II» приобрела абсолютную мировую известность.

Скорее Китай введёт демократию, чем «Китайская демократия» выйдет в свет, такие слухи в последние годы распространялись в музыкальной среде. В английском уже появилось выражение «Когда Chinese Democracy выйдет в свет» - это что-то, что произойдет в недостижимом будущем.

Американский производитель колы Др. Пеппер даже пообещал пожертвовать каждому американскому гражданину напиток, в случае, если альбом ещё в этом году появится в магазинах пластинок. Для этого он основал сервис талонов в Интернете, который Аксель Роуз уверенно заполнил и одновременно сообщил о выходе альбома в ноябре этого года. В современной истории рока это самое долгое время создания музыкального альбома.

Что же произошло?

В 1987 году молодая рок-н-рол-группа Guns N Roses, названная в честь основателей Трэйси Ган и Аксель Роуз, вышла на интернациональную сцену с альбомом «Appetite for Destruction». Это было название программы и привлекло внимание прессы как «последняя настоящая рок-н-рол-группа» и «несносный ребёнок рока».

«Paradise City» и «Sweet Child oMine» стали вехами в истории рока.

Наркотические эксцессы, оргии и драки поставляли скандалы для прессы, и второй альбом группы «G N RLies!» был освящён желтой прессой с иронией и причислен к успеху альбома-дебюта.

Абсолютного пика в карьере группа достигла альбомами «Use your Illusion I & II», которые отличались тонами. Непривычно эпически Аксель Роуз посвятил себя большим темам: «Civil War», «November rain» и «Estranged», создавая целое поколение музыкальных поклонников.

Оба альбома заняли 1 и 2 места в Billboard Charts и оставались там в течении 108 недель. По данным Википедии было продано свыше 100 миллионов экземпляров.

Чрезмерный образ жизни и многолетнее турне по миру не прошли незаметно для членов группы. После множества внутренних конфликтов группа Guns N Roses распалась в середине 1990-х годов.

Без особого воодушевления их среднеуспешный альбом, с заново сыгранной версией старой панк-песни под названием «The Spaghetti Incident?», оставил знак вопроса и был последним долгое время. Аксель Роуз сохранил право на имя группы за собой и объявил уже в 1994 году о выходе нового альбома. После этого о Guns N Roses ничего не было слышно.

В мае 2000 году журнал Rolling Stone Magazin опубликовал большую статью о Роузе, по поводу его неожиданного выступления в Рио-де-Жанейро, во время которого он играл новую музыку и сообщил название нового альбома: «Китайская демократия».

Статья рассказывает о ходе событий в жизни Акселя со времени распада группы, о его пребывании на своей вилле в Малибу и поисках смысла жизни. Ребёнком Роуз был жертвой бесчеловечного насилия своего отца, по его словам только пение в церковном хоре и любовь к музыке сохранили ему жизнь.

С помощью врачей и контактов с Нью Эйдж, ещё во времена «Use your Illusion»-турне, он пробует сценой наладить свою жизнь. Отгородившись от общественности, он начинает спокойное уединённое существование, которое он посвящает работе над своей музыкой и своему совершенствованию.

Возможно в это время Аксель, верящий в реинкарнацию, воодушевленный фильмом «Kundun» режиссера Мартина Скорзезе, который документирует жизнь и учение тибетского лидера Далай-ламы, находящегося в изгнании, создает песню о китайской диктатуре.

«Китайская демократия»

Ранее мы уже сообщали о выходе этого сингла. Напомним, что Роуз спел эту песню впервые во время выступления в Лас Вегасе в 2001 году, сопроводив выступление словами «...в это время Китай символизирует сильнейшую и в то же время наиболее агрессивную державу в мире». Песня «Китайская демократия» ведущая в одноимённом альбоме.

Под сферическими звуками с китайской речью, чистый звук электрогитары медленно создает атмосферу, пока она не разрывается громкими выстрелами танков. Криком Роуза бурно взрывается песня, Аксель выражает свое мнение. Он прерывает замалчивание - замалчивание более десяти лет преследуемого в Китае духовного движения Фалуньгун*.

Преследование Фалуньгун в Китае - это всё ещё реальность. Средства массовой информации и агентства новостей, как Востоке, так и на Западе, в основном обходят молчанием эту тему. Аксель Роуз делает гигантские шаги своим решением - затронуть реальную, горящую тему с целью сообщить людям в мире: «Обвиняют [последователей] Фалуньгун за то, что они увидели твой конец, и ты [коммунистическая партия Китая**] теперь не можешь удержаться!» По мнению агентства Рэйтерс песня может заставить некоторых людей удивленно приподнять брови.

Ходят слухи, что название и сама песня по другим причинам задержались в выпуске. Как сообщило агентство Рэйтерс, студия Geffen Records объявила в прошлую пятницу, что не рассчитывает на издание альбома в континентальном Китае. Очевидно, по причине критики Роузом китайского режима и упоминания Фалуньгун.

Буклет альбома также содержит картину пекинского художника Ши Лифэн «Красная звезда», показывающую страдающий под железным кулаком китайский народ. Страница Интернета «chinesedemocraсy.com» в Китае заблокирована.

По сравнению с альбомами «Use your Illusion I & II», которые были разрешены китайской цензурой, актуальный альбом «Китайская демократия» не содержит в себе текстов с пропагандой насилия и секса.

Успех подтверждает правоту Акселя Роуза - не замалчивать эту актуальную, политически острую тему. По сведениям «diePresse.com» 11 ноября вышедший в свет сингл занял первое место в 15 странах в лучшей десятке i-tunes Charts, среди них: США, Франция, Италия, Голландия и Швейцария.

Радуют зрелостью и другие песни альбома. Гитары звучат, соответствуя содержанию. Темы и настроение преимущественно примирительные. Сильные стороны альбома в эпических, в форме баллад, песнях: «Street of Dreams», «Madagascar», «Catcher in the Rye» и «This I love», которая посвящена матери Роуза, умершей в 1996 году от рака.

Немного непривычны и неожиданны поп-песня «If the world» и написанная для компьютерной игры «Guitar Hero 2» «Shecklers Revenge».

С 23 ноября, после многих задержек, и после 17 лет со времени публикации альбома с собственными композициями, и 15 лет после последнего альбома «Gunners» в Германии, можно купить диск «Китайская демократия».

Весь альбом можно легально и бесплатно прослушать на www.myspace.com . Справка: *Всемирная Энциклопедия (2002) (World Book Encyclopedia): «Фалуньгун - духовный путь существования, который появился в Китае в начале 1990-х годов. Фалуньгун обучает технике медитации при помощи упражнений для улучшения физического здоровья, а также нравственной и духовной чистоты. Название Фалуньгун на китайском языке означает поворот колеса закона. Фалуньгун также называется Фалунь Дафа (великий закон). Фалуньгун имеет миллионы последователей во многих странах».

По данным Информационного центра Фалуньгун, в 1999 г. коммунистическое правительство Китая начало массовые репрессии последователей Фалуньгун, усмотрев в большой популярности этой практики угрозу своей власти, а также боясь потерять идеологический контроль над людьми. В настоящее время только официально уже подтверждено 3175 смертельных случаев последователей этой практики в результате преследований; сотни тысяч - находятся в заключении. Стало также известно о незаконном извлечении внутренних органов для продажи у заключённых последователей Фалуньгун.

**Примечание редактора - по тексту песни можно понять, что «ты» обращено к коммунистической партии Китая, поэтому добавлено в квадратных скобочках, для лучшего понимания читателем. Это понимание редактора и издателя, и не подтверждено музыкантами. Оригинальное звучание: «Blame it on the Falun Gong, they‘ve seen the end and you can‘t hold on now».

Версия на немецком

Вам также будет интересно:

Пророчества и изречения о последних временах
Св. Ипполит Римский (†30.01.268г.) говорит: «Скорбную жизнь оплачет тогда вся земля,...
В оптиной пустыни призывают к евхаристическому общению с латинянами
Проповедь экуменизма в монастыре Оптиной Пустыни Приехали к началу Божественной Литургии в...
Во что же сложить своё добро?
Меня очень позабавила, и я подумал, а чего это у нас нет тем о том, как построить\устроить...
Комментарий оптиной пустыни
Мы с вами являемся свидетелями всеобщей апостасии, охватившей Русскую Церковь. Во главе с...
Мир живет предчувствием конца света… Тому есть множество признаков, но не следует торопить...